«Запасная планета для человечества»

К Марсу выстроилась очередь из стран — почему в ней нет России?

Марсоход НАСА «Персеверанс», переживший в ночь на пятницу «семь минут ужаса»благополучно опустился на поверхность Красной планеты и в ближайшее время займется поиском следов былой жизни в районе древнего кратера Езеро.

Американский ровер стал третьей научной экспедицией, добравшейся до Марса за последние 10 дней. На прошлой неделе к планете натурально выстроилась очередь: сначала на марсианскую орбиту ученые успешно вывели межпланетную станцию «Аль-Амаль» (первую в истории ОАЭ и всего ближневосточного региона), вскоре за ней последовал китайский орбитальный зонд «Тяньвэнь-1». теперь их догнал и «Персеверанс».

Учитывая, что до того запуски к Марсу удавались лишь четырем космическим державам ( СССР/Россия, США, Индия и Евросоюз), за неполные две недели список стран-первопроходцев Красной планеты разросся в полтора раза.

Откуда такой внезапный интерес? Почему именно сейчас? И как случилось так, что в «космической очереди» не оказалось российского аппарата?

Почему Марс?

Столько масштабного интереса к освоению космоса — со стороны целого ряда стран — мир не видел уже несколько десятилетий, отмечает профессор Элис Горман, советник Ассоциации космической индустрии Австралии и вице-президент отделения Американского института аэронавтики и астронавтики в Аделаиде.

С конца 80-х, когда благополучное завершение холодной войны положило конец и изнурительной космической гонке, крайне затратной для обеих супердержав, освоение космоса велось довольно неспешно, в основном с чисто практическими целями — научными или промышленными. Однако теперь, кажется, история полувековой давности повторяется на новом этапе.

«Марс — это в некотором смысле та же Луна, только с поправкой на несколько десятилетий, — объясняет Элис Горман. — Когда в 60-е годы прошлого века у человечества появились технологии, позволяющие добраться до Луны, она сразу же превратилась в желанную цель, став важнейшим стратегическим пунктом космической гонки».

И в США, и в СССР покорение Луны воспринимали в первую очередь как возможность продемонстрировать свое научное и техническое превосходство над соперником, продолжает профессор. А сейчас эту символическую роль взял на себя Марс.

«Понятно, что страна, которой удастся создать первую марсианскую базу — какое-то постоянное присутствие на Красной планете, — навсегда войдет в историю покорения космоса, — утверждает Элис Горман. — Хотя зачем везти туда каких-то колонистов (и вообще людей), не очень понятно в принципе. Это кажется абсолютно излишним».

Условия на Красной планете крайне враждебны и требуют довольно сложного и дорогостоящего защитного снаряжения, поясняет она. Марс вдвое меньше Земли в диаметре и в 10 раз легче, разреженная атмосфера планеты непригодна для дыхания, давление на поверхности меньше земного в 160 раз, климат изменчив, а пылевые бури иногда почти полностью скрывают поверхность планеты.

И все же, по мнению большинства экспертов, при всех очевидных трудностях, именно Марс на сегодняшний день остается для землян единственным «запасным аэродромом» на случай срочной эвакуации — пусть пока и теоретическим.

«Марс привлекает всех ученых, и российских в том числе, как запасная планета для человечества, — говорит научный руководитель Института космических исследований (ИКИ) РАН, академик Лев Зеленый. — Если когда-нибудь человек сможет по-настоящему осваивать какие-то небесные тела, то это, конечно, будет Марс».

«Кроме него, из вариантов есть только Луна, но Луна — это вообще, считай, пригород Земли, — объясняет Зеленый. — А вот до других планет — я не вижу, куда человеку можно лететь дальше Марса».

Но где же Россия?

На фоне такого активного интереса к Марсу отсутствие в «космической очереди» российской миссии выглядит довольно странно. В конце концов первую относительно мягкую посадку на Красную планету в 1971 году удалось совершить именно советским инженерам — впрочем, аппарат проработал меньше минуты, после чего связь с ним пропала.

Более того, в списке основных задач федеральной космической программы создание «непрерывного и устойчивого» сообщение с Луной и Марсом идет первым номером.

Последний успешный запуск российского аппарата к Марсу (совместно с Европейским космическим агентством) состоялся в 2016 году. Две миссии до этого окончились плачевно: «Марс-96» потерпел крушение из-за отказа разгонного блока, а его научный «преемник» — запущенный с Байконура в 2011 году «Фобос-грунт» — застрял на низкой земной орбите и через несколько дней сгорел при входе в плотные слои атмосферы.

«Трагедия Марса-96 случилась на моих глазах, хотя я тогда занимался другим проектом. А вот трагедия «Фобоса» была уже моя, — вспоминает Лев Зеленый, возглавлявший ИКИ с 2002 по 2017 гг. — Конечно, всё это мы пережили с очень большим трудом: ученые 15 лет жизни отдали этой миссии».

Россия стала готовиться к следующей экспедиции — второму этапу миссии «Экзомарс» — совместно все с тем же Европейским космическим агентством.

Учитывая, что удобное «окно» для полетов (когда расстояние между орбитами Земли и Марса становится минимальным) открывается примерно раз в два года, старт запланировали на 2018 год. Однако расчеты оказались слишком оптимистичными, и запуск решили отложить еще на два года — до 2020-го.

Таким образом российский аппарат не только стоял в той самой «космической очереди» к Марсу, но еще и сильно заранее занял в ней место. Но тут, говорит Лев Зеленый, россиянам опять не повезло.

«Наш посадочный аппарат испытывался в Италии, и пик испытаний пришелся как раз на начало самых жестких карантинных мер. А значит, наши специалисты практически потеряли возможность приезжать туда для калибровки, — рассказывает научный руководитель ИКИ. — И мы не полетели в этой команде, что очень жаль, конечно, — но должны полететь в 2022 году».

Значит ли это, что Россия проигрывает в космосе другим странам?

Эксперты сходятся в том, что, хотя исследования Марса невероятно интересны с научной точки зрения, особого практического смысла в освоении и уж тем более колонизации Красной планеты пока нет. Ведь долететь туда все равно не сможет ни один экипаж.

Причина — в пронизывающей Галактику смертельно опасной космической радиации. На Земле от нее спасают атмосфера и магнитное поле планеты, а вот в открытом космосе укрыться негде.

До Луны еще можно добраться без особого вреда для здоровья, если правильно выбрать время и место посадки, — благо, лететь не очень долго. А вот полет к Красной планете при самом лучшем раскладе занимает не меньше семи месяцев.

«Это надо за собой тащить тяжелые свинцовые блоки, что при современном развитии техники невозможно, — размышляет академик Зеленый. — Или, как предлагал еще Королев, баки воды — но как ее потом тащить обратно?»

Между тем, лучевая болезнь в космосе развивается намного быстрее, чем на Земле, поскольку значительно жестче само излучение. Невидимые глазу частицы высоких энергий на огромной скорости пронизывают организм, превращая его в решето.

В результате, как показывают опыты на лабораторных животных, в первую очередь сильно страдает мозг. А значит, отдаленные последствия облучения уже не так важны: за время путешествия космическая радиация с высокой долей вероятности просто сожрет экипаж заживо.

И хотя в добровольцах, готовых отправиться на Марс в качестве первых поселенцев, недостатка нет, по словам академика Зеленого, волонтеры просто до конца не понимают грозящей им опасности.

«Радиация — это что-то такое невидимое и неслышимое, — объясняет он, — Люди боятся огня, еще чего-то — что можно увидеть, понюхать, пощупать. А невидимые опасности кажутся нам абстрактными: радиация — это что-то непонятное. Как вирус, кстати, которого тоже многие не боятся, пока сами не заболеют».

Кто ест пирог под одеялом?

Пилотируемые космические путешествия в целом излишне романтизированы, говорят эксперты. На самом же деле они очень опасны, а с практической точки зрения еще и довольно бессмысленны.

По словам Элис Горман, это еще одна причина, по которой пилотируемые космические полеты в США в значительной степени переданы в частные руки. Государству становится все сложнее объяснить налогоплательщикам, почему они должны платить из своего кармана за это, прямо скажем, очень недешевое удовольствие.

Освоение же Красной планеты, по мнению большинства экспертов, нужно оставить роботам. Таким, как «Кьюриосити» или только что приступившему к работе «Персеверансу».

Удастся ли американскому марсоходу отыскать там следы жизни, неизвестно — но, по словам ученых, даже не это главное.

Главное то, что любые полученные результаты не достанутся какой-то отдельно взятой стране, а послужат на благо всего человечества. А значит, и страны, занимающиеся космическими исследованиями, друг другу не конкуренты, а скорее союзники.

«Быть первым — естественное желание, но результаты наблюдений, полученных в ходе исследований космоса, становятся достоянием всего мирового научного сообщества», — говорит Элис Горман.

Впрочем, Лев Зеленый не вполне разделяет эту точку зрения.

«Когда результаты уже получены, их совместный анализ и обсуждение — традиция научного сообщества, по крайней мере, по открытым вопросам, — соглашается российский академик. — Никто не ест пирог под одеялом, все хотят делиться новыми данными».

«Новые данные всегда очень интересны, их все хотят увидеть. Но при этом, конечно же, все прекрасно помнят, кто их получил. Так что в этом смысле очень важно быть первым», — заключает он.

Поделиться ссылкой:

Яндекс.Метрика